Grimnir's talks
Речи Гримнира.
Давным-давно, когда мудрость Одина была еще не столь велика, он некоторое время жил в мире людей, и Фригг, его владычица, с ним. Они поселились на продуваемом всеми ветрами острове под личиной рыбака Гримнира и его жены.
У конунга Храудунга было два сына: одного звали Агнар, другого - Гейррёд. Агнару было десять зим, а Гейррёду - восемь. Однажды они поехали вдвоем на лодке со своею снастью половить рыбу. Ветер унес их в открытое море. В ночной темноте их лодка разбилась о берег, они вышли на него и встретили там старика.
Один и Фригг пристально наблюдали за сыновьями людей, пытаясь понять, в ком можно воспитать силу и дух, способные спасти мир от власти великанов. И вот как-то раз, неподалеку от своего неприютного острова, Один и Фригг увидели сыновей конунга Храудинга и решили, что в них можно воспитать дух героев. Один и Фригг размышляли, как бы забрать детей к себе, чтобы пестовать их и обучать.

Боги привели братьев к себе в хижину и сказали, что всю зиму будут заботиться о них, а весной построят новую лодку, которая доставит их во владения отца.
- Поглядим, - сказал Один ночью своей супруге, - поглядим, которого из двух можно сделать славнейшим героем.

Так уж случилось, что Фригг приглянулся один мальчик, а Одину - другой. Фригг больше нравился старший, Агнар, тихий приветливый отрок с нежным голосом, Одину же полюбился младший, по имени Гейррёд, сильный, порывистый, шумный сорвиголова.

Один взял Гейррёда на свое попечение, учил его рыбачить и охотиться; воспитывал в мальчике храбрость, заставляя его скакать со скалы на скалу, взбираться на высочайшие утесы и прыгать через широчайшие ущелья; приводил его в медвежью берлогу, вынуждая сражаться за свою жизнь копьем, которое сам для него смастерил. Агнар тоже ходил на охоту и показывал свою ловкость и отвагу. Но Гейррёд превосходил его почти в каждом испытании.
- Что за героем станет Гейррёд! - часто повторял Один.

Агнар подолгу бывал с Фригг. Сидел рядом с нею, когда она пряла, слушал ее рассказы и забрасывал вопросами, ответы на которые все больше умудряли его. Агнар узнал об Асгарде, и об обитателях Асгарда, и о том, как они защищают Мидгард, мир людей, от великанов Ётунхейма. Агнар решил про себя, что всю свою жизнь, всю свою силу и весь свой ум отдаст делу, угодному богам.

Пришла весна, и Один построил лодку для Гейррёда и Агнара. Теперь они могли вернуться в собственную страну. На прощание Один сказал Гейррёду, что когда-нибудь навестит его.
- И не постыдись принять рыбака в своих палатах, - добавил Один. - Конунг должен давать приют последнему нищему, который стучится в его дверь.
- Я не сомневаюсь, что буду героем, - ответил Гейррёд. - Стал бы и конунгом, если б Агнар Слюнтяй не родился раньше меня.

Агнар попрощался с Фригг и Одином, поблагодарив их за то, что они взяли на себя заботу о нем и Гейррёде. Он посмотрел в глаза Фригг и сказал ей, что приложит все силы, дабы узнать, как он сможет поддержать богов в их битве.

Мальчики сели в лодку и отчалили. Вот уже близки владения конунга Храудинга. Уже показался его замок, возвышавшийся над морем. И тут Гейррёд совершил черное дело: развернул лодку носом к открытому морю и выбросил весла, а затем, наученный плавать по самым бурным волнам и карабкаться на самые неприступные скалы, бросился в воду и поплыл к берегу. Агнара же, оставшегося без весел, понесло в море.

Гейррёд взобрался на высокие утесы и явился в замок отца.
Конунг Храудинг, уж и не чаявший вновь обнять своих сыновей, обрадовался его приходу. Гейррёд заявил, что Агнар выпал на обратном пути из лодки и утонул. Конунг Храудинг, считавший обоих сыновей безвозвратно потерянными, был счастлив до слез, что хотя бы один вернулся невредимым. Он посадил Гейррёда рядом с собою на трон, а после его смерти Гейррёд был провозглашен конунгом.

Один и Фригг сидели однажды на престоле Хлидскьяльв и смотрели на все миры. Один сказал: "Видишь ты Агнара, твоего питомца, который народил детей с великаншей в пещере? А Гейррёд, мой питомец,- конунг и правит страной!" Фригг говорит: "Он так скуп на еду, что морит голодом своих гостей, если ему кажется, что их слишком много пришло". Один говорит, что это величайшая ложь, и они бьются об заклад об этом.

И теперь Один, испив воды из источника Мимира, пошел по землям людей, взирая на властителей и простых смертных с высот обретенной им мудрости. Наконец он очутился во владениях Гейррёда. Отец богов полагал, что из всех конунгов, которых он признавал благородными, Гейррёд бесспорно окажется благороднейшим.

В обличье слепого на один глаз странника в темно-синем плаще и с посохом в руках направился он к дому конунга. У самых ворот его обогнали всадники на вороных конях. Причем первый всадник и не подумал объехать путника, он мчался напролом, едва не растоптав его копытами.

Вихрем влетели во двор всадники и зычно загикали, призывая слуг. А в конюшне случился только один слуга. Он вышел на зов и принял коня у первого всадника. Тогда остальные наперебой закричали страннику, чтобы он им подсобил. Пришлось Одину держать им стремена, пока они спешивались.

Всеотец догадался - первым всадником был конунг Гейррёд. Догадался он и о том, что конюхом тут служил Агнар, брат Гейррёда. Ему, испившему из источника мудрости, открылось, что Агнар вернулся в отцовы владения под видом слуги и что Гейррёд не знает, кто этот слуга.

Агнар повел странника в конюшню, вынул краюшку хлеба, разломил ее и половину отдал гостю. Потом бросил на пол охапку соломы, чтобы тот мог сесть. Но Один вскоре молвил:
- Лучше я сяду у огня в палатах конунга и поужинаю мясом.
- Нет, оставайся здесь, - сказал Агнар. - Я дам тебе еще хлеба и попону для тепла. Не подходи к дверям конунга, потому что он сегодня не в духе и может выгнать тебя.
- Как?! - воскликнул Один. - Конунг выгонит странника, который стучится в его дверь! Быть не может!
- Он сегодня не в духе, - повторил Агнар и опять попросил странника не подходить к дверям конунга.

Но Один поднялся с соломы и пошел. У дверей стоял привратник, горбатый и длиннорукий.
- Я странник и прошу приюта и пищи в доме конунга, - сказал Один.
- Только не здесь, - рявкнул горбатый привратник.

Он захлопнул бы дверь перед носом Одина, но голос конунга отозвал его. Тогда Один вошел в палаты и увидел конунга за столом с друзьями, сплошь чернобородыми молодцами с жестокими лицами. И, глядя на них, Один понял, что мальчик, которого он учил благородству, стал главарем разбойников.
- Раз уж ты вошел в зал, где мы трапезничаем, спой нам, странник! - закричал один из чернобородых молодцов.
- Хорошо, я спою вам, - откликнулся Один. Он встал между двумя каменными колоннами и спел песнь, укоряющую конунга за то, что он избрал в жизни дурную стезю, и осуждающую всех, кто идет по страшному пути разбоя.
- Схватить его, - приказал конунг, когда Один допел свою песнь.

Чернобородые молодцы набросились на Одина, скрутили его и приковали цепями к каменным столбам.
- Он захотел здесь обогреться, вот сейчас и обогреется, - гаркнул Гейррёд и велел слугам навалить вокруг Одина хвороста. Они это исполнили. Тогда конунг собственной рукой поднес к хворосту пылающий факел, и костер заполыхал.
Странник очутился в огненном кольце. Конунг и его друзья злорадно наблюдали, как пламя бешено пляшет вкруг живого человека, но оно не жгло плоть Всеотца. Хворост весь сгорел, а Один так и стоял, устремив грозный взгляд на людей, которые выказали столько грубости и жестокости.
Они отправились спать, оставив странника прикованным к столбам. Всемогущий Один мог бы разорвать цепи и опрокинуть столбы, но он хотел посмотреть, что еще произойдет в этих палатах.Так продолжалось восемь вечеров кряду. Слугам было запрещено приносить ему еду и питье, однако на рассвете, когда никого рядом не было, в зал прокрался Агнар с рогом пива, чтобы утолить жажду несчастного.
2
Восемь ночей
я в муках провел
без питья и без пищи:
лишь Агнар меня
напоил, и он будет
властителем воинов,
Гейррёда сын.
3
Счастлив будь, Агнар,-
тебе пожелал
Бог Воинов блага:
какую награду
выше найдешь ты
за влаги глоток!
Речи Гримнира.
На следующий вечер, когда конунг и его друзья вернулись после разбойных дел и, сидя за столами, заглатывали пищу, ровно голодные волки, Гейррёд опять велел навалить к ногам Одина хворосту. И опять разбойники злорадно наблюдали, как огонь свирепствует вкруг живого человека. И по-прежнему Один стоял, не тронутый пламенем, и его твердый и грозный взгляд пробуждал в конунге все большую ненависть. И весь следующий день странника держали в цепях, и слугам было запрещено приносить ему еду и питье. Никто не знал, что утром он подкрепился пивом из рога.

На девятый вечер, когда кругом занялся огонь, Один, нарушив молчание, запел песнь.
Песнь его становилась все громче и громче, и конунг, его друзья и слуги поневоле замерли, внимая ей. Сначала Один пел о конунге Гейррёде, о том, как боги пестовали его, воспитывая сильным и ловким, и как он, вместо того чтобы употребить свою силу и ловкость на благородное дело, уподобился дикому зверю; а потом запел о том, что месть богов вот-вот обрушится на этого недостойного конунга.

Пламя улеглось, и Гейррёд и его друзья увидели перед собой не беззащитного странника, но мужа более величественного, чем любой земной властитель. Цепи упали с его тела, и он шагнул к злодеям. Тогда Гейррёд с мечом в руке ринулся вперед, чтобы убить его. Но меч не поразил Одина.
Гнев богов ужасен,
Твой неминуч конец.
Бой прими, коль смеешь,
Я - Один Всеотец.
Так пел Один, и, напуганные его грозным взором, Гейррёд и его друзья попятились и, отступая, превратились в зверей - в волков, рыщущих по лесам.

Тут вперед вышел Агнар, и Один провозгласил его конунгом. Весь народ облегченно вздохнул, когда им стал править Агнар, потому что правление Гейррёда было жестоким. Агнар же оказался не только великодушным, но могущественным и победоносным правителем.